На лице моего лорда удивление сменяется радостным возбуждением. Кажется, он не столь драматизирует произошедшее, как я. Или…. как всегда, знает значительно больше чем показывает. Но как бы то ни было, хоронить меня раньше времени он не собирается. А это значит…. Что я, возможно, опять действую по чьему-то плану. И этим кем-то…. Может быть лишь мой отец.

От этого весьма вероятного вывода у меня возникает непреодолимое желание вернуться и поговорить с ним так, как положено разговаривать мужчинам.

Но Рамон, словно догадываясь о моих намерениях, подхватив меня под руку, буквально тянет к портальному залу. По пути рассказывая Гадриэлю обо всем, что произошло за закрытыми дверями. Включая и предположение Там'Арина о возможно готовящемся нападении Даймонов на миры веера.

Как я не пытаюсь еще раз проанализировать все сказанное, тем более что в пересказе Каре, который предпочел молчать, когда говорили все и успел подметить то, что я упустил, срываясь на собственные переживания, мне это удается с большим трудом. То, что отражается на лице начальника моей собственной разведки и мысли о предстоящем разговоре с Лерой мешают мне сосредоточиться.

А то, что общение с женой будет не самым мирным…. И не только потому, что детей придется оставлять у Алексера и Ирэн, к моей большой радости, любящих Амалию и Вэона не меньше, чем собственного Аншара, который за эти пять лет превратился из смышленого и подающего надежды мальчишки в, пусть еще и очень молодого, но воина. И достойного наследника.

Уж больно меня смущает ее возможная реакция на мою ссору с отцом.

Ссору?! Да нет, Рамон довольно точно передал суть произошедшего, когда использовал слово 'обвинил'. И трудно предугадать, как расценит это Лера, которая относится к Правителю темных с огромным уважением и любовью. Как мне казалось, весьма взаимными.

Вот только…. Мне трудно теперь судить насколько все это было искренним.