— И я. — Гадриэль отлепляется от стены, прислонившись к которой он стоял.

А у меня перед глазами мелькает похожая сцена. И я, уже понимая, что будет дальше, замираю от восторга. Это одно из двух чувств, которые я продолжаю испытывать на протяжении всех этих лет, общаясь с другом моего мужа. Хотя, теперь уже и моим другом.

— Ты остаешься здесь. — Похоже, Олейор не разделяет того воодушевления, что ясно читается на лице нашего Лорда.

— Ты не снял с меня клятву крови. И я обязан защищать твою жену даже ценой своей жизни. — И ведь по его виду не скажешь, что он ею тяготится.

Мимолетная растерянность, глаза принца темнеют, выдавая напряженные раздумья.

— Я вполне успею тебя от нее освободить. — И он отворачивается, считая вопрос решенным. В который уже раз, забывая о том, что наш красавчик никогда ничего не делает, не подстраховавшись со всех сторон.

— Он дал клятву на крови мне, что будет защищать Леру. Я посчитал, что о себе ты сможешь позаботиться и сам. — Не скажу, что во взгляде Элильяра удовлетворение. Но…. некоторое чувство превосходства присутствует.

И это заставляет меня напрячься. Как впрочем, и всех остальных. За исключением равнодушно взирающей за этим представлением Асии. Я иногда очень радуюсь тому, что из двоих, Гадриэля и Рамона, она выбрала последнего. Выбери она темного эльфа….

Значительных разрушений вряд ли удалось бы избежать.

— Я не могу спорить с Вашим решением, Правитель Элильяр. — Изысканный полупоклон, едва сдерживаемая ярость из-под опущенных ресниц, сжатые в тонкую полоску губы и заострившиеся скулы.