Несмотря на то, что смотрится он бодрячком, та истории что-то надломила в его душе. И в глубине его глаз, когда он наведывается проведать наших ребятишек, я нет-нет, да замечаю усталость.

И остается одна Лера, которую я отпустить не могу совершенно по иным причинам. И не только потому, что она мать моих детей, моя жена и носитель сути Равновесия.

Похоже, пора признаться самому себе, что все эти годы я чувствую себя спокойно лишь тогда, когда она находится в поле моего зрения. И ничего с этим поделать не могу. Тот страх, что родился внутри меня, когда она едва не погибла, закрыв всех от Сферы Хаоса, не только живет внутри меня, но и активно здравствует.

— Олейор, ты так и не научился доверять мне? — Ее взгляд не обвиняет, но грусть, что дымкой скользит в них, заставляет меня действовать быстро и убедительно. Вопрос доверия для нас всегда стоял очень остро и любое подозрение в его отсутствии может привести к катастрофическим последствиям.

— Нет, родная. — Я проскальзываю к кровати, по пути сбрасывая перевязь с клинками на пол. И присаживаюсь рядом с ней, стараясь не потревожить спящего сына. — Я тебе полностью доверяю. — И стараясь перевести все в шутку, насмешливо добавляю. — Когда ты находишься рядом со мной. — Не позволяя горечи, что тяжело вздыхает в глубине моей души, вырваться наружу.

Она правильно понимает мое стремление разрядить обстановку и ее ладонь, пропустив между пальцев искрящиеся локоны Вэона, касается моей руки.

— Стоит тебе только заикнуться о походе, Элильяр в тот же день передаст власть тебе. — Наши взгляды встречаются, и я понимаю, как нелегко достаются ей эти слова. — Тебе придется остаться. Да и мне будет спокойнее, зная, что дети за тобой присмотрят. — А вот теперь ее глаза полны насмешкой. И я даже знаю источник такого отношения к себе.

Мой друг, как настоящий дроу, успевает крутиться не только между мной и отцом, но сумел втянуть в эту карусель еще и Леру. Так что, не то что любое слово, но и любое воспоминание, что позволит себе отразиться на моем лице, тут же передается моей жене. Как факт ностальгии по той свободе, которой я обладал до встречи со своей избранницей.