Вот только…. И я делаю все, чтобы смятение, что окутало мою душу, не отразилось на моем лице.

Почему же мне тогда так тревожно?!

— Тебе не кажется, что им пора в свои постельки? — И она, соблазнительно поведя плечами, так, что спица, что удерживала золотую гриву волос, выскальзывает и весь этот дождь рассыпается по подушке, скользя на едва прикрытую тонкой тканью грудь…

Моя улыбка…. Я едва успел спрятать клыки, когда грозный рык охотника, настигающего свою жертву, вырвался из моей груди.

Притворный испуг на ее лице, сбившееся дыхание, влажные, полуоткрытые губы…

Как я ее люблю….

Подняв сына и положив его на одну руку, подставляю вторую, чтобы принять Амалию, которую подает мне Лера.

Позвав няню, передаю ей девочку, а воину, одному из двух, что неотступно находятся рядом с детьми, Вэона.

И…. плотно прикрываю за ними дверь.

Понимая, что уже сейчас готов начать выть от тоски. И единственное средство хоть как-то заглушить эту боль, чувствовать ее рядом с собой.

* * *

День еще только начал клониться к своей второй половине, а я уже чувствовала себя несколько измученной. Все-таки последние несколько лет я предпочитала тихие домашние вечера и дни, наполненные заботой о детях. Наши друзья хоть и частенько заглядывали к нам на огонек, да и мы не забывали отвечать своими визитами на их приглашения, но обычно не полным составом этой шумной и разношерстной компании. Так что появление всех и сразу, связанное с предстоящим походом к Даймоном, не только выбило меня из привычной колеи, но и заставило вспомнить уже забытое состояние, когда ты нужен одновременно всем.

И я, все еще безуспешно, пытаюсь понять, что же мне нравиться больше. Впрочем, хорошо понимая, что не все зависит от моих желаний.

— Ты умеешь блокировать свои способности? — Асия говорит на эльфийском чисто и правильно. Но… ее голос — другой. Он не богаче обертонами. Не глубже. Не певучей. Он, просто, другой. И мне очень нравится его слушать.