«Настучи-ка себе успокоителей», сказал Бакстер, обращаясь к ГРоб. «Легкий уровень.»

Гроб и не шевельнулась.

«Это приказ!» Он взглянул на Уилсона. «И ты тоже.»

«Это глупо, мужик! Мы не принимаем успокоитель в таком дерьме!»

«Слышал, что я сказал? Это приказ!»

«Я уже сделал амфи, когда показались волки», сказал Уилсон, не желая тупить свою остроту восприятия. «Я-то сделаю, но не поможет.»

Бакстер посмотрел на него с подозрением, потом сказал устало: «Это не волки, а шайтаны. Я говорил о них в транспортере.»

«Я слушал не все время.»

«В мусульманском аде некоторые дьяволы напоминают волков. Их мы и видели.»

«Я думал, что здесь предполагается Рай», сказал Уилсон, и Бакстер ответил: «Кто на хрен знает? Может, оборванцы в деревне не хотели говорить прямо. Может, кусали нас в задницу. Не в первый раз.»

ГРоб, набирая код наркосмеси, пренебрежительно фыркнула. «Мы просто будем сидеть и кайфовать, пока дерьмо не рассосется? Таков план?»

Бакстер проверил смесь на ее компьютере, сказал добавить амфи, потом обратился к Уилсону: «Просмотри жемчужину для нее.»

Внутренность жемчужины состояла из камер и камер, которые казались бесконечной прогрессией комнат разных пропорций. Уилсон отрапортовал и Бакстер сказал: «Поняла, ГРоб? Бесконечность. Эта комната, потом другая, и еще, и еще… Ухватила картинку?»

Неторопливый тон ГРоб отражал ее новое химическое состояние. «Не-а, мужик. Я не усекаю. Как такое возможно?»

«Именно! И я хочу все это объяснить.»

Она, похоже, даже не заметила сарказма в голосе Бакстера и ждала, что он даст объяснение. В конце концов, до нее, кажется, дошло. Голова ее склонилась набок, как если бы под тяжестью осознания, что никакого объяснения не последует. Улыбка тронула уголки рта, напряжение на лице спало. Ей можно было дать семнадцать, сонная девушка, пробуждающаяся после ночи с любовником, и вспоминающая эту ночь. «Наверное, это наш путь», сказала она.