— Горы совсем не такие плоские, как баскетбольная площадка.

Джо идет немного быстрее, чем Питер, и расстояние между ними постепенно увеличивается. Он смотрит налево, на покрытую деревьями равнину. Однако, поскользнувшись несколько раз, он, наконец, снова переводит взгляд на снег перед собой. Дыхание его шумно. Он смахивает со лба пот. Он что-то немелодично мурлычет себе под нос. Потом заводит ритмичный напев и при каждом шаге напевает только одно слово: зверь, зверь, зверь, зверь. Кажется, что его лыжи рисуют узор на волнистом, неровном, ярко-белом снегу. Белый свет взрывается на оправе его очков. Он останавливается, чтобы подтянуть крепление, и видит, что они готовы. В двадцати-тридцати метрах впереди стоит дерево. Он направляется туда и пытается добраться до него.

Через некоторое время он достигает дерева. Смотрит на него. Старый сучковатый можжевельник Сьерры. Кустистый и не очень высокий. Вокруг можжевельника разбросаны тысячи черных сосновых игл. Каждая игла чть погружена в собственное маленькое отверстие в снегу. Джо несколько раз открывает рот, потом говорит:

— Обман? — Он качает головой, идет к дереву и касается его. — Не знаю. — Он нагибается к можжевельнику. Его нос в нескольких сантиметрах от коры. Кора отстает от дерева, как хрупкие листики слоеного теста. Он протягивает руку и обнимает ствол. — Дееееерево, — произносит он. Дееереввво.

Он повторяет это, когда Питер, тяжело дыша, подходит к нему. Джо обходит вокруг дерева и показывает на спуск по другую сторону от него, маленькую котловину, глубоко вдающуюся в горную цепь.

— Озеро Дорис, — говорит он и смеется.

Питер непонимающе смотрит на небольшой кружок сгадкого снега в центре котловины.

— В основном, оно замечательно летом, — говорит Джо. Питер кривит губы и кивает. — Но это не перевал, — продолжает Джо. — Перевал вон там. — Он указывает на запад.

На западе котловины горная цепь немного понижается и образует широкое симметричное «U», почти точный полукруг, заполненный языком глетчера и голубым небом. Джо улыбается.