Роста он был маленького, с брюшком и толстыми коротковатыми ногами. Его круглая румяная физиономия как нельзя лучше подходила к избранной им роли, а большие карие глаза, которые так и выпучивались на собеседника, придавали румяному лицу выражение легкого слабоумия. На нем был черный костюм со стоячим белым воротничком, как полагается пастору, а на голове мягкая черная шляпа. В руке он держал старую дубовую трость, по его мнению придававшую ему сельский благодушный вид.

Он приблизился к входной двери и позвонил. В прихожей послышались шаги, дверь отворилась, и перед, вернее, над ним выросла вдруг великанша в бриджах для верховой езды. Она курила, но сквозь окутывавший ее сигаретный дым пробивался могучий запах конюшни и навоза.

- Ну? - произнесла она, глядя на него с подозрением. - Что вам надо?

Мистер Боггис, который нисколько не удивился бы, если б она сейчас заржала, приподнял шляпу, слегка поклонился и протянул свою визитную карточку.

- Простите, пожалуйста, что беспокою вас, - начал он и остановился, наблюдая за ее лицом, пока она читала.

- Не понимаю, - сказала она, отдавая ему карточку. - Что же вам надо-то?

Мистер Боггис объяснил ей про Общество сохранения редкой мебели.

- А это случайно не имеет отношения к социалистам? - Она свирепым взглядом уставилась на него из-под густых светлых бровей.

Дальше все пошло как по маслу. Тори в верховых бриджах, не важно, мужского или женского пола, всегда были для мистера Боггиса легкой добычей. Две минуты у него ушло на страстный панегирик в защиту крайнего правого крыла консервативной партии, еще две минуты - на осуждение социалистов. В качестве решающего довода он привел случай, когда социалисты внесли на рассмотрение билль об отмене кровавых видов спорта. После чего он поделился с собеседницей своей идеей рая ("только не выдавайте меня епископу, дорогуша"): рай - это место, где можно охотиться на лису, оленя или зайца с большими сворами неутомимых собак от зари до зари, все дни недели, включая воскресенье.