Что самое скверное в этой истории — — негодяй Зинчук может расправиться с Ириной, как с легкостью поступил с водителем. Я немедленно позвонил ей домой и прослушал ровно десять длинных гудков. Ее нет дома или же не поднимает трубку. Вот же упрямая у меня сотрудница! Я позвонил Никулину.

— Опять с соседями пьянствуешь? — строго спросил я. — Да брось ты! — охрипшим голосом ответил Никулин. — Все расползлись. Боятся заразиться вирусом. Моя квартира напоминает им секретную биологическую лабораторию по созданию смертельных штаммов.

— Ты где слов таких нахватался? — усмехнулся я. Каждое мгновение бездействия угнетало меня, как и пустой разговор с больным сотрудником, но я не хотел демонстрировать Никулину своей озабоченности. Нечего пока поднимать панику, вызывать на себя шквал упреков и незаслуженных обвинений: «Ты чудовище! Ты же угробил девчонку!»

— Просьба к тебе, — нейтральным голосом произнес я. — Позвони Ирине, попроси ее срочно связаться со мной.

— А почему ты сам ей не позвонишь?

— Она определяет мой номер и не снимает трубку.

— А я, значит, должен исполнить роль троянского коня?

— Не самая ведь тяжелая роль, верно? И не часто я обращаюсь к тебе с просьбами.

— Никак не пойму, что между вами происходит? — проворчал Никулин, но я понял: он сделает, что я попросил.

7

Я должен был убедиться, что Ирина в безопасности. Надо попытаться вразумить ее, объяснить, что к угрозам человека, застрелившего водителя, надо относиться серьезно.

Я пил кофе в прибрежном кафе и не замечал его ужасного вкуса.

— Не отвечает Ирина, — сказал Никулин, когда я допил кофе. — Не отвечает ни по домашнему телефону, ни по мобильному. Это плохо. Очень плохо.

— Мобильный отключен или не отвечает? — уточнил я.

— Не отвечает.

Я кинул на стойку какую-то купюру и выбежал на улицу.