Японию по справедливости можно назвать «четвертой фантастической державой». Фантастическая литература Японии богата и разнообразна. Часто встречаются чисто традиционные произведения, навеянные богатым опытом волшебных повествований средневековья. Впрочем, даже авангардистские произведения тоже окрашены национальным колоритом. Но много и таких произведений, которые напоминают о Японии лишь именами своих героев. Влияние англо-американской фантастики явно чувствуется и в рассказах Синити Хоси и у Таку Маюмура («Приказ о прекращении работ»). Сами по себе это очень неплохие, умело сделанные вещи. Но манера, идеи да и весь строй повествования типичны именно для американской фантастики.
И еще одна, на мой взгляд основная, особенность японской фантастики. Она ясно ощущается во многих произведениях Кобо Абэ и Саке Комацу. Это память о Хиросиме и Нагасаки. Вечная скорбь, и сдержанный гнев, и взгляд в будущее со страхом и недоверием вперемежку с надеждой.
Своеобразными приемами при исследовании грядущего пользуется японский писатель Саке Комацу. Советский читатель уже знаком с его творчеством по повести «Черная эмблема сакуры» и нескольким рассказам, среди которых особенно выделяется «Времена Хокусая» — рассказ, вошедший в предыдущий сборник японской фантастики (издательство «Мир», 1967).
Сквозь атомный пепел и обломки милитаризма пробивается зеленый росток. Суждено ли ему вырасти? Во что он превратится? В уродливого мутанта? Или надежда все же есть?
Лицом к лицу столкнулся японский мальчик с непостижимой для него Службой времени. Временные экраны рассекают повествование. Под разными углами проецируют возможное будущее. И как маленький мир, вобравший в себя Вселенную, многогранен и изломан мозг японского мальчика, стремящегося отдать жизнь за императора. Неужели и люди, подобно растениям и простейшим животным, идут лишь одной утоптанной предшествующими поколениями дорогой? Неужели даже молодым росткам суждено свершить самоубийственный цикл? Влияние непреодоленного прошлого на сегодняшнюю жизнь людей — пожалуй, центральная тема Саке Комацу.