— Одно крещение в пене огнетушителя в год — вот мой лимит, — сказал я.

— Но это может происходить по какой-то серьезной причине, — возразил Баттерс. — Мало ли что могло случиться у вас с головой или шеей… рисковать с этим нельзя. Слишком важную роль для организма они играют.

— Боли уже полегче, — сделал еще одну попытку совратья.

— Вздор, — отмахнулся Баттерс, не сводя с меня пристального взгляда. — У вас ведь и сейчас болит голова, правда?

Я перевел взгляд с Баттерса на безжизненное тело Моргана.

— Да, — сказал я. — Как раз сейчас, черт ее подери, болит.

Глава 2

Морган спал. Внешность его мало изменилась с тех пор, как я увидел его в первый раз: высокий, с мощной мускулатурой и вытянутым, костлявым лицом, какое всегда ассоциировалось у меня с религиозным аскетизмом… Ну, такие бывают еще у полусумасшедших творческих типов. В каштановых волосах мелькали кое-где седые искры. Обыкновенно аккуратная бородка на сей раз выглядела так, словно ею не занимались уже несколько недель. Еще его отличали обыкновенно стальные глаза и этакое утешительное обаяние бормашины.

Спящий, он казался… старым. Усталым. Лоб на переносице избороздили тревожные морщины, и такие же сбежались к уголкам рта. Руки — крупные, с раздолбанными подушечками пальцев — более другого выдавали его возраст. Я знал, что ему больше ста лет; для чародея это возраст вступления в зрелость. Обе руки украшали шрамы, этакое граффити, следы насилия. Безымянный палец с мизинцем на правой руке кривились как-то странно — судя по всему, он их ломал, и срастались они без гипса. Глаза его ввалились, кожа вокруг них заметно потемнела. Возможно, Моргана тоже мучили кошмары.

Бояться его, когда он спал, оказалось труднее.

Мыш, мой здоровенный серый пес, встал со своего излюбленного места в кухонной нише и подошел ко мне — двести фунтов молчаливых поддержки и сочувствия. Он печально покосился на Моргана и снова поднял взгляд на меня.