– А потому что. Всякая техника, мой милый…

– Да-да, я помню. Всякая техника по сути своей протезы, и где можно, надо обходиться без неё.

– Умник ты мой - смеётся Ирочка. Вдруг настораживается - Погоди-ка… Слышишь?

Я тоже прислушиваюсь. Где-то тоненько скулит-пищит неведомая зверюшка. И я даже ощущаю исходящую из ветвей волну одиночества и животного горя. Нет, здорово-таки я продвинулся в области телепатии.

Моя жена не раздумывает, с шумом срывается с ветки, летит на звук. Минута, и она возвращается, прижимая к груди маленького зверька, некую помесь обезьянки с курицей. Зверёк четырьмя лапками вцепился в Ирочку, да вдобавок прижался полураспущенными крыльями.

– Смотри, это же детёныш (певучее слово, и я понимаю) летучей сони! Надо же, потерялся. Эти зверюшки домашние, между прочим. Откуда он взялся?

Я рассматриваю зверька, а он, в свою очередь, таращится на меня большими круглыми глазами. Радужные крылья, и кричаще-разноцветная шёрстка на туловище. Нет, я не прав - это не помесь обезьянки с курицей, скорее с попугаем. Детёныш больше не скулит, успокоился, почувствовав защиту.

Я чувствую-ощущаю, как Ирочка твердеет, принимая решение.

– Всё, Рома. Он будет жить у нас.

– Я всегда любил кошек, правда. А уж летающая макака - предел мечтаний.

– И не смешно вовсе. Я назову его… да, точно. Я назову его (певучее слово) Нечаянная радость.

Услышав это, зверёк с видимым облегчением облегчился. Вот вам и первая радость…

– Поду-умаешь! - Ирочка передаёт мне свою авоську - Тащи обе сетки, вот так. Донесёшь?

– Должен - я прикидываю вес. Ничего…

Между тем в лесу становится ощутимо темнее, откуда-то появляется и густеет сизый туман.

– Ого! - спохватывается моя супруга - Мы провозились, сейчас стемнеет мигом, быстрее летим домой!

…

Мы сидим на краю, обнявшись. Должно быть, наши свисающие пятки отлично видны соседям снизу, но соседи молчат - ангелы вообще народ деликатный. Кстати, почему при полном отсутствии наружных стен мы не слышим ни звука от соседей?