Ну ещё бы. Это мама Маша постаралась. Плюс ваша академия наук в придачу.

– Я не про это - бабушка проводит пальцем по моим рёбрам - Это - всего лишь оболочка, это дело наживное и в случае чего поправимое. Главное, что у тебя тут - она легонько щёлкнула меня по лбу - Душа и ум, только они и имеют значение.

Она поворачивается к моей жене.

– Пригласишь ли ты нас завтра, Иолла?

– А куда она денется? - смеётся братец.

…

Транспортный кокон летит в верхней стратосфере, уже на самой границе с космосом. Громадный бок планеты круглится под нами, белеют пятна облаков, правее тугой спиралью свернулся циклон. А над нами горят мириады острых, немигающих звёзд, и даже неистовое солнце не может потушить их своим сиянием.

Ирочка прижимается ко мне, её крыло ложится мне на спину. Господи, хорошо-то как…

– Вот ты и в Раю - улыбается моя жена - Как тебе?

Я не улыбаюсь. Эта фраза… Перед глазами стоит видение - Ирочка прыгает по разлинованному мелом асфальту. Смеющиеся глаза, становящиеся вдруг бессмысленными, и она нелепо оседает, и я не могу её удержать. И моя ладонь в крови.

"Не умирай…"

Крепкий поцелуй разрушает недоброе наваждение. Я с готовностью отвечаю. Да, вот так. И пусть мы ушли из той, человеческой жизни. У нас впереди ещё сотни лет. Сотни лет вместе. Мы прорвались, вот что. Мы живы.

– Я есть хочу вообще-то. Между прочим, в полёте пассажиров положено кормить. Это известно даже нашему земному Аэрофлоту.

– Давно бы так - Ирочка смеётся - Нытьё, Рома, никогда и никому ещё не помогало.

Кокон уже круто заворачивает вниз. Облака приближаются, вначале лениво, но с каждой секундой всё резвее и резвее. Гаснут звёзды, небо становится фиолетовым, синеет, голубеет. Ух! Мы пронзаем небольшое облачко, так что я даже успеваю заметить вихревой след. И лёгкий свист. Вот интересно, откуда свист?