Президент слушал, просматривал разные видеозаписи. Слушал, смотрел… и не верил. Как в такое вот так вот запросто поверишь?!

— Так просто? — Таким был первый вопрос, который задал тогда Президент Гладышеву. — Проглотил кристалл и оказался в прошлом? Никаких машин времени, как в «Иване Васильевиче»?

— Машина внутри кристалла, — сказал Гладышев. — То есть вмонтированная в кристалл наноплата составляет с биоактивной оболочкой кристалла единое целое. Даже более того. Человек с кристаллом, в котором находится наноплата, — это единое и неразрывное целое и есть та пресловутая машина. А кто сказал, что машина — это обязательно что-то громоздкое с рычагами, с кабиной и креслом пилота? Раньше вот один компьютер занимал целую комнату, а теперь процессор с гораздо большей производимостью можно разместить на кончике иглы.

— Да-да, — согласился пораженный всем услышанным и увиденным Президент.

В конце концов, после длительных разъяснений, пояснений и демонстраций глава государства как-то уместил в голове, что все всерьез и все на самом деле, уверовал, что сказка и впрямь стала былью, понимаете…

А через месяц состоялось то историческое совещание. Без всякой иронии историческое: они решали, стать ли открытию всеобщим достоянием или наложить на него гриф строгой секретности со всеми вытекающими.

Президент тогда поддержал Гладышева: во-первых, потому что на тот момент доверял ему безоговорочно во всем, что касалось работы над проектом, во-вторых… А во-вторых, стоит проект засекретить, как он тут же перейдет под крыло силовых министерств, а те — всецело под Премьером. Стало быть, Президента постепенно отодвинут от Сколково, а потом и вовсе отстранят. И это «во-вторых», если уж честно, было намного важнее и «первых», и «третьих», и под иными номерами расположившихся доводов и аргументов (таких, скажем, как наполнение бюджета страны). Итог заседания два — один в пользу коммерческого использования открытия.