Эдуард Артурович Гладышев покинул страну в девяносто шестом. Получил предложение от Калифорнийского университета, забрал семью и уехал. Раздумывал он недолго. Прямо скажем, и вовсе не раздумывал: здесь все время и силы у ученого уходили на поиски приработка к нищенской зарплате заведующего кафедрой ЛТИ. Где уж тут заниматься чистой наукой, какие уж тут к чертям теории и гипотезы, найти бы еще учеников для репетиторства, чтобы свести концы с концами. К тому же у Гладышева, как и почти всех российских ученых, сложилось стойкое ощущение, что физики стране не нужны и это надолго.

Американцам Гладышева присоветовали его бывшие коллеги, уехавшие за океан чуть раньше и неплохо там устроившиеся (что характерно, не таксистами и грузчиками, а строго по профессии): мол, есть такой талантливый физик, человек энциклопедических познаний, к тому же свободно владеющий английским. Да, известен в научном мире сумасбродными гипотезами, однако в классической физике специалист каких мало и как преподаватель — отличная находка для любого ВУЗа.

Три года Гладышев отпреподавал в Беркли, в старейшем и самом авторитетном кампусе Калифорнийского университета. Оплачивался его профессорский труд весьма достойно, хотя Гладышева количество нулей в зарплатной ведомости нисколько не волновало: на жизнь хватает, семья обеспечена и ладно. Для него гораздо более важным было то, что, зарабатывая на жизнь и не при этом нисколько не перетруждаясь, он мог спокойно заниматься своей теорией биополярности времени. И работа продвигалась семимильными шагами. Обретя материальный и душевный покой, Эдуард Артурович понесся мыслью вперед, что твой локомотив.

Первый конфликт с руководством университета вышел из-за курения на территории учебного заведения в неположенных местах. Ладно, тогда Гладышев со всеми претензиями в свой адрес согласился, повинился и более не нарушал.