Увидев такое скопление государевых стражников, Яков подумал: «Значит, кто-то упредил стрельцов о человеке. А раз их столько понабежало, то знали они, противу кого идут, и опасались его. Отчего? И кто же он?»

И отгадка той загадке сделалась близка, но не додумал Яков до конца. Потому как отвлекся — стоячая до того картина пришла в движение.

Стрелецкий голова, дождавшись, когда его люди равно распределятся полукругом и изготовятся, зычным, прокатившимся над всей площадью голосом скомандовал:

— Живым бери! Бей его обухами! Гей, соколы, смыкай круг!

«Видать, первый наскок парень тот отбил, и двух при этом покалечил, а прочих напугал, — пронеслось в голове Якова. — Ловок!»

— Ой, беда будет, польется кровушка, да полетят головушки на сыру землю, — запричитал кто-то сзади тонким голосом.

А Якову показалось, что прижатый к стене незнакомец криво усмехнулся, глядя на тронувшихся с места стрельцов. Но усмехнулся или нет, а бердыш с желоба взял в руку и…

— Батюшки святы! Висусе Христос! — пропищала какая-то старуха.

— Истинно глаголю, демон! — густым поповским голосом возвестил кто-то за спиной Якова.

— Казак, казак, не то умеют. С малых лет тому учатся.

— Не, чародей заморский, хвакирами зовутся. Они в глаза наводют того, чего нет.

А вокруг незнакомца в полосатой рубахе и травяных штанах, летал, словно оживший, бердыш. Топор оказывался то справа, то слева, то выскакивал из-под мышки, то из-за спины, древко перескакивало из одной в ладони в другую. Руками или колдовством орудовал чудный человек — сказать было нельзя. Яков видел лишь мельтешение дерева и металла, сливающееся в замысловатые фигуры.