Русский еще отхлебнул из фляги, утер губы ладонью.

– Ну все, пора. Не буду вас тут пугать колдовскими штуками. У вас и без того на сегодня впечатлений до хрена.

И двинулся к двери. Подобрал куртку, закинул, не надевая, на плечо. Вдруг остановился, хлопнул себя по лбу.

– Блин, опять назад с пустыми карманами, что ли! Не, на этот раз сувенир прихвачу. Охотничий, блин, трофей.

Русский закрутил головой вокруг себя. «Что-то потерял, обронил?» – подумал Ярви.

Незнакомец задержал взгляд на на Ярви. Потом шагнул к нему, вырвал изо рта дымящуюся трубку. И быстрым шагом направился к двери. У двери остановился, вскинул согнутую в локте руку со сжатым кулаком:

– Сколково форева, папаша! Ферштейн?

И быстро вышел на улицу, хлопнув дверью

– Куда пошел этот русский, отец? – Совершенно опешивший Ярви не сразу сообразил, что рядом с ним стоит дочь. – Ночью? Один? В мороз? Папа, смотри, он ушел без шапки!

Дочь протянула ему шапку русского. «Да-да, конечно. Надо догнать, сказать, что он может остаться ночевать. Я вспомню русские слова, я объясню. Если откажется, то надо просто отдать ему шапку».

Ярви бросился к выходу. Открыл дверь, шагнул на крыльцо. Лицо обдало морозом. И сегодняшняя ночь тоже обжигает холодом. И вообще эта зима выдалась жутко холодной, словно природа обиделась на людей за развязанную войну… Лица Ярви коснулась снежинка. Со вчерашнего вечера шел снег. Как обычно бывает в морозы – мелкий, колючий и жесткий.

От крыльца, отлично видимая в лунном свете на свежевыпавшем снегу, тянулась цепочка следов и… обрывалась в нескольких метрах от дома. Слева и справа – нетронутая снежная целина.

«Куда же делся русский? Пятился назад, точно ступая по своим следам? Но он бы сейчас все равно был во дворе. Я же сразу побежал за ним! Не взлетел же он птицей!»