Однажды зимним днем он колол перед домом дрова и сначала услышал гул, а потом увидел самолеты. Их было много. Они летели со стороны города, в который он когда-то ездил на святки катать детей. С тех пор самолеты появлялись каждый день. А скоро они с дочерью стали слышать, как бьет артиллерия. И ночью, и днем. Отдельные выстрелы, залпы и целые канонады. Звуки пальбы доносились с той стороны, где, по рассказам дочери, финские солдаты долгие годы возводили какие-то укрепления.

«Война», – понял Ярви. А он надеялся, что умрет раньше, чем в Финляндию придет новое кровопролитие. Но может быть, ему повезет и он умрет раньше, чем война доберется до их хутора?

Война добралась до их хутора быстро. Однажды ранним утром Ярви, собравшись проверить петли, которые ставил на зайцев, услышал в лесу голоса и решил дом не покидать. Он ходил от окна к окну и наконец увидел, как на поляну перед домом по проложенной им лыжне выкатываются один за другим люди в белых одеждах и при оружии.

Они не спросили разрешения войти, они вошли. Ярви не стал их пересчитывать, но их было около тридцати. Дом, привыкший к тишине, наполнился голосами, финской и шведской речью. Через сени стало не пройти от наваленных там лыж, и сильно пахло смолой от смазанных полозьев. По всем комнатам заскрипели половицы под ногами, обутыми в пьексы

Ярви, который сперва решил, что к нему пожаловали солдаты, вскоре засомневался, увидев под снятыми белыми куртками и штанами самую разнообразную одежду. Кто-то был в меховых куртках, кто-то в полушубках, крытых сукном и нагольных, кто-то только в свитерах, а кто-то и в военных куртках мышино-серого цвета, сидевших мешковато. То же самое и со штанами: и суконные форменные бриджи, и ватные штаны, и лыжные спортивного покроя, и не пойми какие.

У многих из этих людей над левым локтем был пришит бело-синий щит с большой буквой S, увенчанной, как короной, тремя еловыми ветвями

Вооруженные гости изумились, обнаружив на хуторе его обитателей.