Забара, конечно, не видел, как над ним, странно изгибаясь, склоняются гибкие ветки кустов, не спеша прорастающих из-под земли вокруг него. А если б и видел, то, наверное, приписал бы их расстроенному воображению.

Датчики обследовали неподвижное тело человека.

– Стойкая потеря сознания, – вспыхнули на экране внешнего обзора литеры, на миг ярко осветив командную рубку.

– Сердце? – спросил бас.

– Работает с перебоями, – ответила система внешнего обзора.

– Давление?

– Понижается.

– Пульс?..

На экране внешнего обзора хорошо было видно, как одна из ветвей осторожным и точным движением обвила запястье правой руки неподвижного человека.

– Частота пульса падает… – пробормотала система внешнего обзора, и по экрану заструилась вязь цифр.

– К черту цифры! – вдруг воскликнул бас. – Картина ясна. Человеку необходимо ввести биостимулятор, иначе он погибнет.

– У нас нет биостимуляторов, – напомнила мембрана. – Встреча и общение с человеком не предусмотрены программой…

– Вызвать на поверхность все свободные манипуляторы, – распорядился Большой мозг. – Человек находился в летательном аппарате, который упал неподалеку, об этом сообщила система внешнего обзора. Обычно в таких аппаратах имеется медицинская аптечка. Необходимо разыскать ее. Возможно, мы отыщем какие-нибудь препараты. Обязаны найти, – уточнил Большой мозг.

Из замаскированного кустарником выхода, ведущего из ствола шахты на поверхность, выкатилось несколько манипуляторов. Они тут же рассыпались в разные стороны в поисках аптечки, выпавшей с монолета.

Обо всех своих находках манипуляторы докладывали Большому мозгу, который, как всегда, координировал их действия.

Очнувшись, Евгений долго не мог понять, где он и что с ним произошло. Постепенно, однако, все события выплыли в памяти. Трудно только было сообразить, сколько времени прошло с момента катастрофы.