роман за номером восемь, конструктивистский и дидактический, дотошно выстраивает картину прекрасного дзенского будущего, и во всякой подробности разбирает видимые автором пути к раю. невзирая на это, роман является замкнутой на себя механизмой, и не имеет ни малейшего касания до жизненных реалий. в обертке нравоучительной утопии читатель получает чистейшую, наглейшую и увлекательнейшую беллетристику; и шок от возвращения в мир по закрытии книги может оказаться столь силен, что иные не выдерживают когнитивного диссонанса и впадают в аутичное состояние, из которого современная медицина и фармакология вывесть их не в силах.

девятый роман, биографический, воссоздает жизнь большого лейбовски, властителя дум, ум и проч. перед нами разворачиваются миф детства, эпос юности и легенда зрелости; на грандиозном полотне книги мелкими завитками выписана вся судьба эстонского киновита, его слова и деяния, мысли и дружбы, правды и лжи. и когда сходящий в гроб патриарх овёсности благословляет со смертного одра тысячу тысяч своих правнуков — кровных и духовных, — на глаза читателя невольно наворачиваются очистительные слезы, а в душе его навек укореняется стремление к прекрасному и жажда так же посвятить свою жизнь абстракции, как сделал это роман.

десятый роман, визуально-сонорный, мультисенсивный, едва ли поддается

вербальному описанию Жжж ЖНННННнн Ооо

нннннЖЖЖЖжжжжж уууЖЖжжж жжжжнннннннооааа о

ннннннЖЖЖжжж уууЖЖЖЖЖЖЖЖжжжННННННоооаааа

НннннЖЖЖЖжж уууууЖЖЖЖжжннНННННННноооа

Н ннннЖжж УУуууууУ Ж ММММ щщщщ

М НнМнМнЖжж уу ееее Ннм –

Ожлишь так, примерно, очЕЕЕЕЕнь отдаленно, можно передать всю его несказанную прелесть, познать которую стоило бы всякому мыслящему существу.

роман одинадцатый, аннигиляционный, брутально и энергично, галактических масштабов мазками, рисует нам мир, состоящий из романов, романов, романов, романов, романов, романов и романовых (и, в некоторой мере, иных роман-).