- Он их там чем-то подмазывает, - предположил директор кабельного.

- Попрошу, попрошу... - обиделся Осколик.

Начальник главка что-то записывал в блокнот.

- Послушайте, вы капиталист, как я понимаю? Частный предприниматель? - спросил однажды Осколик.

- Вас это шокирует?

- Нет. Мы за мирное сосуществование.

- Вот и отлично. Кстати, вы обдумали мое предложение?

- Да. Я согласен.

- С профсоюзом согласовали?

- Профсоюз не будет против. Я думаю, никто не будет против.

- А ваш главный бухгалтер? Как он оприходует новые станки, алюминий, стройматериалы?

- Это моя забота.

- Что ж... тогда по рукам?

Сергей Кондратьевич и незнакомец хлопнули по рукам и, оглядываясь не подглядывает ли секретарша, выпили по рюмке коньяка, прихваченного незнакомцем из параллельного пространства.

Дела на производстве пошли неплохо, а личная жизнь у Сергея Кондратьевича не налаживалась. Современная Лариса Владимировна не спешила выходить за него замуж.

- Ты директор, я бухгалтер... - сравнивала она. - Тебе сорок пять, мне тридцать восемь... если женимся, мне придется искать новую работу.

- Ну и что? - удивлялся Сергей Кондратьевич. - Найдем. На кабельном заводе главбух через год уходит на пенсию. Неудобно как-то директору в холостяках ходить.

- Неравный брак.

- Мне домой по службе звонят, а я к тебе по ночам бегаю!

- Изволь, я к тебе бегать буду.

- Нет, нет... неудобно.

- Неудобно? А мне, думаешь, удобно твой левый алюминий приходовать?

- Какой левый?! - опешил Осколик и с постели вскочил (разговор происходит ночью в квартире Ларисы Владимировны). - Откуда ты узнала?

- Да уж... не лыком шиты. Вместе сядем, вот тогда и под венец.

Не налаживалась личная жизнь у Осколика.

Под впечатлением ночного разговора Сергей Кондратьевич с рассветом помчался на завод, надеясь застать незнакомца; и застал. Тот держался рукой за сердце и кричал в трубку: