А в голове капитана раскручивается недавний сон. Отец, подвешенный на крюках, вбитых в бревенчатую стену, распятая на полу голая мать, на которой ерзают бандиты, жесткая рука главаря, поднимающая за волосы мальчишескую голову… Смотри и скажи отцу: пусть говорит, выдает захоронку, в которой держит золотишко…

Такое не забывается и… не прощается.

— Добро…

О дисциплине в офицерской организации судить рано, а вот что касается конспирации — на высоте. Бывший начальник штаба полка долго втолковывал «кандидатам в боевики» где они должны находиться, что и каким тоном отвечать, о чем спрашивать.

На следующий день Поспелов и все ещё сомневающийся Пахомов в оговоренное время стояли возле остановки шестьдесят второго троллейбуса на Юго-Западе. Особенного волнения не было — за время армейской службы всякого напробовались: и горького и сладкого. Позже, когда придется сойтись в схватке с оголтелыми преступниками — другое дело, а сейчас предстоит обычная беседа. Вроде разговора в управлении кадров по поводу нового места службы офицеров.

Как водится, троллейбус долго не появлялся, поэтому в толпе ожидающих никто ничего не заподозрил, когда к двум мужчинам подошел водитель легковушки.

— Далеко ехать? Можем подвезти, ежели сторгуемся…

Последнее слово — пароль. В полном соответствии с современными рыночными отношениями.

— К метро «Октябрьское»… Сколько запросите?

— Полтинник…

— Дороговато…

— Бензин снова подорожал, запчасти «кусаются». Вот и приходится…

— Ладно, поехали.

Каждое слово — парольное, даже подбрасывания ключей и рекламная газетка, выглядывающая из кармана Поспелова — все оговорено заранее.

В комнанию плпыталась напроситься девица в короткой юбчонке, но водитель отказался — полный комплект, больше не возьмет. И показал на машину, из окна которой нетерпеливо выглядывал ещё один пассажир.