То, что услышал Пахомов, было настолько необычным, что он буквально открыл рот.

Позавчера бывший начальник штаба полка, нынче — такой же горемыка, предложил Федору прогуляться по леску, окаймляющему гарнизон, подышать свежим воздухом, поплакаться друг другу на несчастную офицерскую судьбу-злодейку. Поспелов охотно согласился. Все лучше, чем зубатиться с женой либо дремать под прикрытием рекламной газетенки.

Встретились, погоревали, побродили по замусоренному лесочку, подфутболивая жестяные банки. Пора разойтись по «блиндажам», но подполковник вдруг заговорил другим тоном — жестким, отрывистым.

Оказывается, создана некая офицерская подпольная организация, которая поставила задачу бороться с преступным беспределом, как говорится, неординарными методами. Выявлять и отстреливать киллеров, заказчиков убийств, насильников и грабителей. И не рядовых бандитов — самую, что ни на есть, верхушку. Поэтому кадры подбираются из числа опытных, знающих свое дело офицеров, умеющих держать язык за зубами. Преимущественно — снайперов и минеров.

— А ты — с какого боку-припеку? — удивился Николай. — Насколько знаю, стрелок или минер из тебя, как из нашего кота Васьки полководец…

Федор нисколько не обиделся. Обижаться старший лейтенант вообще не умел, если и выражал недовольство — максимум на десять минут. Во всяком случае, внешне. Что творилось в душе старшего лейтенанта — бушевали бури либо улыбалось солнышко — никто не мог подсмотреть.

— В том-то и дело. Проскочу под твоим прикрытием. Скажешь, без помощника не умею стрелять, рука дрожит, глаза слезятся. Порекомендуешь?

— Подумаю… И сколько платит твоя организация? За каждую преступную голову или — оклад?

— Ни то и не другое. «Удав» деньги не платит, откуда у нищих офицеров, тем паче, пенсионеров башли? Своих членов Совет устраивает на работу. Такую, чтобы иметь свободное время…Знаешь, Колян, какая там дисциплинка? Это тебе не современная армия. Проболтаешься — расстрел…