- Так, согласен, - настаивал я. - Но не мучает ли вас предчувствие, беспокойство, что все в своей основе иное, чем мы думаем, не говоря уже о том, что нас окружает больше явлений, чем мы замечаем? Что наши мелкие, обычные наблюдения - "это не то"? Разве никогда у вас не было желания пробиться сквозь эту мглу, которая заслоняет от нас настоящее поле зрения, чтобы проверить, что за нею находится? Вы меня простите, что я так назойлив, но мне так редко приходится разговаривать с кем-нибудь из людей вашего типа...

- О, ничего, - ответил он с формальной вежливостью. - А что касается того, что вы говорите, то человек слишком замотан, чтобы забивать себе голову такими вещами. Нужно жить, вы ведь сами знаете.

Но я не мог все-таки этому поверить. Ни за что на свете я не отказался бы от этого разговора, который - хотя бы благодаря ситуации, положению партнеров - давал мне такую возможность познания, даже - в известной степени эмпирического:

- Видите ли, - продолжал я, взяв его деликатно ногтями за пуговицу, - мне часто приходит в голову, что все-таки тайны надо разгадывать. Здесь я обращаюсь к искусству. Я чувствую, что искусство является границей - я не в состоянии, однако, сказать: границей между чем и чем? О, представьте, что одно "что-то" - это я, а второе "что-то" - это вы. В таком случае, где искусство?

- Извините, я необразованный, - сказал он, тщетно пытаясь освободить свою пуговицу. Я был раз в пятьдесят больше его. - Может быть, вы и правы, но знаете, столько есть различных направлений. Единственное, что остается человеку, это принимать жизнь просто.

- Как же так - просто?! - воскликнул я. Ведь передо мной был некто, кто одним фактом своего существования был для меня громадным шагом вперед. Я должен был этим воспользоваться. - А как бы вы, например, - чтобы уж не размениваться на мелочи - ответили на вопрос: что такое жизнь?

- Сударь, - ласково уговаривал он. - Я уже сказал, что мы простые гномы, откуда нам все это знать? Вот, жизнь проходит, идет день за днем, каждый из них надо как-то прожить. Ведь вы человек взрослый.