Черные острые скалы окаймляли там прибрежную равнину, поросшую скудной травой и низкими зарослями полярной ольхи и березы. Неумолчный шум прибоя убаюкивал после однообразной и грубой еды, а свежий морской ветерок отгонял комаров, оводов и слепней. В осенние и зимние пурги мамонт уходил с прибрежья в глубь гор по извилистым ущельям и часами стоял и дремал там под защитой черных сланцевых обрывов. И теперь в Нескучном саду он дремал и грезил о природе далекого родного острова.
Но ему не дали отдохнуть. Сторож и дети скоро разыскали его и начали подкрадываться с разных сторон - одни вдоль изгороди танцевального помоста, другие из-за деревьев парка. Наконец, остановились шагах в 10-20 от дремавшего животного. Ребята переговаривались шепотом, передавая друг другу свои впечатления.
- Шерсть-то, шерсть. Рыжая, длинная, но не густая. Висит космами, как на искусственной пальме.
- А уши-то какие огромные. Лоп-лоп... Так и ходят. Все время движутся.
- Это он прислушивается, что мы говорим.
- Глазки маленькие, меньше, чем у слонов...
- А ножищи! Настоящие столбы! Наступит - в лепешку раздавит!
- Похож на слона и не похож. Шерсть, горб на спине, бивни иначе загнуты и куда длиннее...
Но тут с другой стороны поляны послышались громкие голоса.
- Нашли, нашли! Мамонт здесь. Вот он!
Вся Москва уже знала о происшествии.
На поляну высыпала толпа задыхающихся людей с фотоаппаратами, блокнотами, биноклями. Они вперегонки направились к мамонту. Сторож бросился им навстречу.
- Куда, куда? Остановитесь, граждане! Близко нельзя, он сердитый. Убьет! кричал дядя Семен.
Но его уже обегали и справа и слева.