- Ерунда. К этому быстро привыкаешь. И так ли уж ты был доволен собой, будучи человеком?
Вопрос попал в больное место. Арджен не был уродом (под "Закон о полноценности" он подходил), но и красавцем его можно было бы назвать с большой натяжкой. Между тем Вождь продолжил.
- И, кроме того, как недолговечна эта красота. Десяток - другой лет, и все. А полученные в бою увечья? Они не заживают, как на гоблине. У нас же отрастают даже отрубленные конечности. А болезни? Та же проказа?
- И все равно я бы отдал сто лет жизни гоблином за год человеком!
Это было явным преувеличением, но сказано было громко.
- Скажи честно, что бы ты стал делать, вновь обретя человеческий облик? Остался бы ты во главе моей армии?
Это был хороший вопрос.
- Остался бы, - медленно произнес Арджен. - За последнее время я постиг многое. Гоблины имеют право на свое место под солнцем. Его хватит всем!
Возвращение То, что путь к источнику не будет усыпан розами, было ясно, но сабельный тигр - это было много!
- А ты хорошо владеешь мечом, - медленно проговорил Арджен, глядя на поверженного гиганта. - Ты правда был этим, ну этим... Химиком?
- Конечно. - ответил Глем, вытирая меч. - А до этого я тоже был молодым и горячим. Помнишь поход в Ардар?
- Я был тогда ребенком.
- А я уже служил в гвардии. Мы выполняли... Хотя это не важно. В общем, в горах мы попали в засаду.
Нас было двадцать пять отборных рыцарей. Они появились словно из под земли, и начали нас убивать. Их было четверо. В живых я остался один.
- Глем говорил медленно и отрывисто. - Последнего партизана я задушил руками. Это был старик. Как я тогда думал: мне было меньше двадцати, а ему - больше пятидесяти. Я никогда не забуду прямого взгляда его прищуренных черных глаз. В них не было страха. Только презрение. Это был Человек. А насчет себя я засомневался. В том походе мы потеряли половину гвардии и не добились ничего. А все это ради горсти алмазов, нужных разве что бесящейся с жиру знати. А можно было бы и понять, что если ардарцев обходили стороной даже тролли, то зачем нам было туда соваться?! С того времени я поклялся себе больше не убивать. Но, кажется, погорячился.