Ключевое слово здесь - «предложения». Я не обязана исполнять все, что скажет Ипатия. Иной раз я отказываюсь. В среднем я принимаю примерно четыре ее предложения из пяти. На пятый раз я делаю по-своему, просто чтобы показать ей, что решение остается за мной. Я знаю, что ума у меня маловато, и чаще всего теряю деньги, но это ничего. Могу себе позволить.

Впрочем, всему есть предел. Я не согласна без конца чесать пузо своим денежкам. Я как раз дошла до этого предела, когда Ипатия убрала указку и решительным жестом свернула графики. Ради меня она настроилась на оптическое восприятие, я люблю видеть, с кем разговариваю, и в своем одеянии V века, в венце, украшенном грубо ограненными рубинами, принялась с любопытством меня разглядывать.

- Пора устроить перерыв, Клара, - сказала она. - Поесть не хочешь?

Действительно, пора, да и есть я хотела. И она об этом прекрасно знала. Она ведет постоянный мониторинг моего тела, эта функция в нее тоже встроена изначально, но я и здесь желаю сохранить за собой свободу воли.

- Вообще-то, - протянула я, - мне хочется чего-нибудь выпить. Как у нас с расписанием?

- Идем по графику, Клара. Будем на месте часов через десять или около того. - Она не двинулась с места, то есть видимое человеческое тело не двинулось, но я слышала, как на камбузе в стакан сыплются кубики льда. - Я входила в корабельный мозг «Феникса». Хочешь посмотреть, как там дела?

- Показывай, - согласилась я, но она начала действовать, не дожидаясь разрешения.

Еще один взмах руки, чистый театр, понятно, но Ипатия это любит, и перед нами новый набор изображений. Сервировочная тележка подкатила ко мне как раз под правую руку, а мы тем временем разглядывали изображение, снятое прямо с камер наблюдения станции «Феникс»: тарелку, сплетенную из металлической паутины, по которой ползают какие-то мелкие штуковины. Точного их размера я не представляла, потому что поблизости не было ничего для сравнения. Но и без того я знала, что сооружение громадное.