Его испытующие глаза выражали больше, чем простое любопытство. «Хотя на что, – подумал Марти, – тут было смотреть?» Человек со следами, оставленными временем на руках и на лице: тело, ставшее вялым из-за слишком плохой пищи и отсутствия тренировок; усы, выглядевшие неуместно ухоженными; тоскливо смотрящие глаза. Марти знал каждую унылую деталь своего облика. Он не стоил повторного долгого взгляда. И все же голубые глаза уставились на него почти в восхищении.
– Я думаю, нам стоит перейти прямо к делу, – обратился Той к Сомервилю. Он положил ладони на стол. – Как много вы сказали мистеру Штрауссу?
МистерШтраусс. Приставка почти забытой вежливости.
– Я ничего ему не говорил, – ответил Сомервиль.
– Тогда приступим с самого начала, – сказал Той. Он откинулся назад в кресле, все еще держа руки на столе.
– Как вам будет угодно, – произнес Сомервиль, явно готовясь к значительной речи.
– Мистер Той... – начал он, но не смог продвинуться дальше, пока его гость не перебил его.
– Вы позволите? – сказал Той, – Возможно я смогу лучше обрисовать ситуацию.
– Как вам будет угодно, – сказал Сомервиль. Он полез в карман за сигаретой, едва скрывая досаду. Той проигнорировал его. Асимметричное лицо продолжало изучать Марти.
– Мой наниматель... – начал Той, – ...человек по имени Джозеф Уайтхед. Я не знаю, говорит ли вам это о чем-нибудь?
Он не стал дожидаться ответа и продолжил.
– Если вы не слышали о нем, то вы, без сомнения, знакомы с Уайтхед Корпорэйшн, которую он основал. Это одна из самых крупных фармацевтических компаний в Европе...
Имя прозвенело в голове Марти слабым колокольчиком и вызвало какие-то скандальные ассоциации. Однако оно порождало смутные и неопределенные надежды, хотя у Марти не было времени разбираться что к чему, поскольку Той был на полных парах.
– Несмотря на то, что мистеру Уайтхеду сейчас уже далеко за шестьдесят, он по-прежнему управляет Корпорацией. Он – человек, создавший себя сам, и, как вы понимаете, он посвятил всю свою жизнь своему созданию. Он, однако, не хочет быть столь заметным, как когда-то...