– На вашем процессе вы заявили, что вашим личным мотивом для вовлечения в ограбление были висящие на вас игорные долги. Я прав?

Марти перенес свое внимание с рук на ботинки. Шнурки развязались, и, хотя они были достаточной длины, чтобы завязать двойной узел, у него никогда не хватало терпения на сложные узлы. Ему нравились простые узлы. При необходимости можно было просто потянуть за конец шнурка и, как по волшебству, узел исчезал.

– Это правда? – снова спросил Той.

– Да, это правда, – сказал ему Марти. Он зашел слишком далеко, так почему не закончить историю? Нас было четверо. И два ствола. Мы хотели взять инкассаторский фургон. Все шло из рук вон. – Он поднял глаза от пола, Той внимательно смотрел на него. – Водитель был застрелен в живот. Потом он умер. Все это есть в деле, не так ли?

Той кивнул.

– А о фургоне? Это тоже есть в деле?

Той не ответил.

– Он был пустой, —сказал Марти. – Мы ошибались с самого начала. Эта херня была пустой.

– А долги?

– А?

– Ваши долги Макнамаре. Они все еще остаются?

Этот человек начинал по-настоящему действовать Марти на нервы. Какое дело Тою до того, что он был должен там или здесь? Это был просто камуфляж, чтобы он мог с достоинством удалиться.

– Отвечайте мистеру Тою, Штраусс, – сказал Сомервиль.

– А какое вам дело до...

– Интересно, – искренне ответил Той.

– Понятно.

Засунь себе в жопу свой интерес, подумал Марти. Они получили уже достаточно его исповеди, намного больше, чем собирались.

– Я могу идти? – спросил он.

Он взглянул на них. Не Той, а Сомервиль, самодовольно ухмылявшийся за дымом свой сигареты, был удовлетворен, что беседа потерпела крах.

– Полагаю, да, Штраусс, – сказал он. – Если только у мистера Тоя больше нет вопросов.