Тяжкие вздохи строгалей послужили красноречивым ответом. Вокруг собралось человек двадцать. Стояли как бы поодаль, в разговор не встревали, но ловили каждое слово. Казалось, у яснозаусенцев вот-вот отрастут стоячие волчьи уши - чтобы лучше слышать.

«Среди бела дня от работы отлынивают? - вяло удивился мале-фик. - Непохоже на деревенских. Да еще в начале осени! Сельчане в такую пору головы поднять не успевают…»

- Исследовать надо, - подвел он итог. - За тем и приехал: гла-зить. В смысле, глазеть. Астрал просвищу, мана-фактурку пощупаю. Тонкие возмущения, то да сё… Но первым делом - опрос свидетелей.

Староста охнул от изумления.

- Свидетели? Какие-такие свидетели?! Померли все давно. Проклятию сто лет в обед… В смысле, до завтрего цельный век сравняется.

- Юбилей, значит, - усмехнулся высокий гость.

- Убилей, ага. Где ж я вам свидетелей… Или подымать станете?

- Подъем усопших - не мой профиль. Я малефик, а не некрот, - сухо уведомил Мускулюс. - Зато проклятия - как раз по моей части. Потомки свидетелей в деревне есть? Ну, внуки там, правнуки?

- Ясен заусенец, есть…

Староста вдруг начал мямлить, сделавшись подозрительно косноязычным. Глазки его, похожие на недозрелые ягоды крыжовника, забегали с беспокойством.

- Дык какого ж рожна они вам расскажут? Внуки эти?! Все быльем поросло! Где правда, где байки - не разберешь…

- Ничего, разберусь! - заверил Мускулюс. - Или вы хотите, чтоб я вызвал сюда свою дражайшую супругу? И она восстановила против себя полкладбища, дабы получить показания из первых уст? Моя Но-мочка это может. Запросто!

- Дражайшую не надо, - попросили из толпы.

- Мы уж сами…

- Как отцу родному!

- Эй, Юрась! Чего рожу воротишь?

- Твой пращур аккурат его привечал, колдуняку!