«Вечный Странник, ну почему - я? Почему - именно сейчас?!»

- У меня отпуск, - отважился напомнить Мускулюс. - С завтрашнего дня.

Серафим милостиво покивал.

- Разберешься с этими, проклятыми - и бегом в отпуск. Заслужил. А если окажется, что зря челом били… - лейб-малефактор причмокнул от удовольствия, блестя глазками-вишенками. - Помяни их незлым тихим словом. Чтоб занятых людей от дела не отрывали.

- Мы с женой вместе собирались! - в отчаянии выложил малефик последний козырь. - Она уже из Чуриха сюда вылетела. Наама не поймет…

- А ты на меня сошлись, дружок, - подмигнул лукавый старец. - Скажи: я тебя силой принудил. Вали кулем на нас с королем! Жена поймет, ты уж не сомневайся. Она у тебя умница, я в курсе…

Кряхтя, Нексус стал выбираться из-за стола. Сухая, похожая на птичью лапу ладонь чуть не смахнула на пол стопку книг в переплетах из лилльской кожи. Среди гримуаров явственно различались «Этические парадоксы высшего малефициума» Целтуса Масона и классический труд «Дифференциальное счисление малефакторных воздействий» Альбрехта Рукмайера.

«Рука славы», висевшая на стене, небрежно скрутила кукиш, давая понять, что аудиенция окончена.

Мускулюс с сожалением окинул взглядом длинный стол, установленный прямо во дворе Юрася Ложечника. Он успел отдать должное и наваристой ухе, и печеным баклажанам с чесноком, и мясной кулебяке - с пылу, с жару, и подчеревине, копченной на вишне. Под шкалик-другой «сливянчика» еще можно было бы… Он сурово пресек предательские мысли.

- Шкварочек, мастер?

- Благодарю, достаточно. Не пора ли нам перейти к делу?

- Да-да, оно, конечно… - староста с шумом выдохнул. - Я готов. Выглядел Юрась - краше в гроб кладут.

- Про вас я помню. Отправьте кого-нибудь за другими. Мне нужны потомки свидетелей. Главное, чтоб помнили рассказы пращуров об известном нам событии. Человек пять наберется?