Позади, где-то над его головой, незаметно для него холодный воздух комнаты, казалось, уплотнился и превратился в шарик — крошечный воздушный шарик.

У этих шариков было название. Их видели и раньше, они появлялись и в Вилинге, и повсюду на Земле. Это было нечто, связанное с Медитацией по поводу Взаимосвязи. Шарики приходили, парили в воздухе. Затем улетали… и часто улетали не одни.

Если бы в комнате, где был гражданин Джермин, был еще кто-нибудь, он бы увидел, что шарик, подобно стеклу, линзе или глазу, искажает, искривляет то, что просматривается сквозь него. Их, эти пузырьки, и называли Око.

Джермин Медитировал… Шарик увеличивался и медленно перемещался. Поток воздуха, который он создал, подхватил обрывок бумаги, закружил его и опустил на пол. Джермин пошевелился, и шарик отпрянул, потому что Медитация Джермина на какой-то момент прервалась.

Джермин абсолютно непроизвольно заставил себя забыть о том, что мешало его размышлениям, и опять вернулся мыслями к проблеме Взаимосвязи. Шарик парил в воздухе…

В соседней комнате его жена, как бы прочищая горло, три раза тихо кашлянула. Она давала ему понять, что уже одета. Джермин поднялся, чтобы идти к ней. Его мысли вновь вернулись к реальности.

На этот раз Медитация была окончена. Око над его головой в течение минуты беспокойно вращалось. Оно нерешительно двигалось взад и вперед, как человек, меряющий шагами платформу вокзала в ожидании попутчика, который запаздывает.

В нескольких милях восточнее Вилинга в своей квартире проснулся Глен Тропайл, мастер на все руки, втайне мучившийся вопросом: «Человек ли он?»

Поежившись, он сел на кушетке. Было холодно. Проклятый холод. За окном проклятое солнце было все еще того же проклятого темного цвета. В квартире было промозгло.

Во сне он сбросил с себя одеяла — ну почему ему никак не удается научиться спать спокойно, как все? Так как на нем не было никакой одежды, он обмотался одеялами, встал и подошел к незастекленному окну.