Это неприятно. Я-то уже было списала появление мертвых птичек на проснувшиеся инстинкты засидевшихся в неволе Барсиков и Мурок. На Кордоне их по традиции бродили десятки – местные жители обожали представителей кошачьих.

Словно в ответ на мои мысли Машка продолжала:

– У Клеопатры собака пропала.

– Дик? – искренне удивилась я, припомнив престарелого эрделя нашей общей соседки. – Он же со двора ни ногой!

Машка покачала головой:

– Тем более странно. И ладно бы только он. Исчезли еще штук восемь местных бобиков. Стружкины даже милицию вызывали: у них кобелек породистый, они с него пылинки сдували и кормились за его счет.

– Тоже пропал?

– Ага.

– Действительно странно. Это все?

– Если бы. Еще звуки.

– Какие звуки? – опешила я.

– Разные. То плачет кто-то, то стонет.

– Погоди, где стонет? – опешила я.

Машка опустила голову и прошелестела еле слышно:

– На острове.

– Опять остров! – взбеленилась я. – Меня уже тошнит от этого острова!

– Не говори так! – побледнела Машка.

Я уперла руки в бока и прищурилась:

– Это еще почему?

Подружка совсем стушевалась, покраснела и пролепетала:

– Он может услышать.

Черт! Это какая-то эпидемия! Сначала Юрик умом тронулся – ну, с ним-то все как раз понятно, – теперь Машка за ним следом.

– Так, все, проехали. Давай договоримся, что про остров мы на время забудем. По крайней мере, до того, как я переговорю с Юриком. Ты, кстати не знаешь, куда он подевался?

– Нет.

Мне показалась, что Машка была рада моему решению. Остров пугал ее, и это было заметно.

– Дашу убили здесь, на Кордоне, – продолжала я. – Дядя из милиции это подтвердил и я не вижу причин ему не верить. Значит, убийца здесь или, по крайней мере, поблизости. Можно попытаться его вычислить.

– Как? – снова испугалась Машка.

– Обыкновенно. У нас все на виду. Кто-то что-то видел, кто-то слышал, кому-то птичка на хвосте принесла. Ну, не мне тебе объяснять, как у нас заведено.