Я понимал. Расе оборотней было свойственно гораздо более обостренное чутье. На все — на радость, на опасность, на волшебство, на смерть. Не знаю, благо это или проклятие, но я не хотел бы владеть даром обостренного предчувствия, причем не ясно оформленного в мыслях и видениях, а выраженного в подспудном беспокойстве.

— Тебе что-то не нравится? — спросил я.

— Не нравится, — упрямо нагнул голову Темвик. — И чем дальше, тем хуже.

— Предчувствие опасности?

— И это тоже. Там, впереди, — Темвик ткнул рукой в искристый мрак шумящего Океана. — Ничего подобного никогда не испытывал. Будто огромное спящее животное. Или призрак, бродящий в ночи… Словом, что-то очень большое.

— Опасное? — я мигом насторожился, пытаясь соотнести свои соображения с речами Темвика.

— Никакое… — непонятно ответил оборотень. — Медведь тоже может быть безопасен, если сыт и спит в берлоге. Но мне все равно неприятно…

— Судно по левому борту! — вдруг донесся с кормы голос кораблеводителя: ночью правил сам конуг Хререк.

— Наши, наверное, — я легкомысленно махнул рукой, но тотчас висков коснулась мягкая лапка заклятия Ключа. Я сразу вскочил, оперся ладонями о фальшборт и вызвал «кошачий глаз» — заклинание усиливало способности видеть в темноте.

Точно, корабль. Такой же длинный дракон, как у Хререка, смело идет ночью под парусом, шныряя между льдинами. И заклятье исходит оттуда.

— Это враги, — тяжело выдохнул я, подбегая к Хререку. — На том драконе волшебник, я его почувствовал.

— Идут курсом на сближение, — с видом знатока, сказал Конан, тоже имевший опыт в мореходстве. Король пристально следил за медленно приближающимся темным силуэтом. — Атаковать, что ли собираются?

— Ночная битва на воде? — вздернул кустистые брови конуг. — Такого никто не делает, слишком опасно… Впрочем, всякое бывало. Кто это может быть? Жители близких островов? И почему идут без огней?