Хальк, например, убежден, что клад он выдумал на основании древней и мутной легенды позднекхарийской эпохи, высосав, как он выразился, все сведения о сокровищах из пальца и бездумно ткнув означенным перстом в карту. Перст его милости указал на остров Вадхейм — значит, клад зарыт именно там! О, Истина, как ты близка и легко достижима!

Иную точку зрения представлял маркграф Ройл, богатый дворянин, интересующийся стариной. С Ройлом мы познакомились в Таранти при весьма малоприятных обстоятельствах, но сейчас речь не об этом… Маркграф, годами исследуя легенду о Нифлунгах, пришел к убеждению: клад действительно существует, однако над ними тяготеет нечто вроде проклятия. Вывод: лежал клад спокойно тысячу лет, пускай лежит еще столько же. Незачем беспокоить древнее волшебство.

Третьим мнением владел прямолинейный Конан. Он твердо поверил в истинность выдумки Халька и собрал экспедицию, дабы пополнить отощавшую Аквилонскую казну, да и сам захотел проветриться после годового безвылазного сидения в Тарантии. Клад закопан на острове и мы его обязательно найдем!

Мнение четвертое принадлежало… Не знаю, как бы поточнее выразиться. Конан наименовал этих субъектов «конкурентами». Происки означенных конкурентов начали донимать нас еще в Тарантии и выразились в цепи довольно скверных происшествий — начиная от похищения Темвика и маркграфа Ройла предводителем большой Тарантийской банды, неким Дораном Простецом, и заканчивая наглейшим нападением на библиотеку королевского замка, с пожаром, вселенским переполохом и убийствами. Кроме того, я постоянно ощущал, как за мной следит чужой маг, которого я никак не мог обнаружить, поскольку наши силы были приблизительно равны и он слишком умело отводил мои заклятия.

Следующим сюрпризом оказалось нападение на королевский отряд одного из пиктских племен, в долине реки Унера. Как удалось достоверно выяснить, пиктов наняли какие-то аквилонцы и дали незамысловатый приказ: всадников истребить, пленных не брать, добычу забрать себе, а потом раз и на всегда забыть о случившемся.