Бьярни Коротыш и Глазастик прижались спиной к спине. Тости и Молчун уже дрались, постепенно отступая к шатру конунга, с трудом отбиваясь от длинных копий. Даг с горечью подумал, что, будь на их месте берсерки Ивара, врагов бы уже смело с палубы. Но, к сожалению, на борту оставляли самых слабых.

Внезапно позади Тости показалась мокрая ручища, из подводной засады вылезли еще трое руянов, такие же мрачные и голые, словно лесные звери, потерявшие шерсть. Они урчали и невнятно бормотали. И тоже скопом бросились в атаку. Они совсем не желали соблюдать правила боя, не давали сопернику время на замах, царапались и кусались. Северянин заметил тонкие камышины, через которые хитрые дикари дышали под водой.

Даг прыгнул наперерез, но опоздал. Длинный нож уже воткнулся в спину Тости. Тот беспомощно закрутился на месте, потянулся рукой за спину и свалился, проткнутый копьем. Даг ударил с левой, волосатая кисть врага вместе с зажатым древком отлетела в сторону. Изувеченный руян заорал, и это был первый громкий звук, который издали островитяне.

Даг крутанулся на пятке, полоснул крест — накрест, наращивая скорость, запутывая противника. Рядом с плечом лязгнули чьи — то зубы, враг успел отпрыгнуть с удивительной быстротой. Молчун заверещал, ему ножом вспороли локоть. Склавены вели себя как псы, кто — то впился Глазастику зубами в икру, кто — то норовил достать до горла. Пока одни дрались с экипажем, другие уже ковырялись в сундучках, вскрывали подпол, где хранилась еда. Глазастик сумел освободиться и схватил секиру, он был очень верткий. Когда викинги на суше устраивали поединки без оружия, редко кому из богатырей удавалось скрутить жилистого паренька. Глазастик трижды взмахнул секирой, круг возле него с воем распался, у кого — то густо текла кровь.