— Полагаю, весь музей уже знает, что мы заполучили? — спросил доктор Ракс, когда вместе с доктором Шейн последовал за лаборантами, тащившими ящик к грузовому лифту.

Рэйчел Шейн покачала головой.

— Как ни удивительно, учитывая скорость, с которой распространяются сплетни в нашем серпентарии, этого не произошло. Все наши вели себя крайне сдержанно. — Ее темные брови нахмурились. — На всякий случай...

«На всякий случай, если ящик окажется пуст, чем меньше народу узнает об этом, тем меньше пострадает наша профессиональная репутация. Уже в течение нескольких десятилетий не удавалось найти новую мумию».

Ракс предпочел игнорировать подтекст слов коллеги.

— Так Ван Торн ничего еще не знает?

В то время как сотрудники отдела египтологии совершенно не завидовали тому, что отделу Дальнего Востока предоставили прекрасные помещения в только что отремонтированном крыле здания, все они с неприязнью относились к высокомерию его хранителя, глядевшего на них свысока, как представитель науки «более-древней-чем-ваша».

— Если он знает, — подчеркнуто произнесла доктор Шейн, — то услышал это не от нас.

Оба египтолога обернулись к лаборантам — не к ним в частности, но как бы ко всему музею в целом.

Слегка прикасаясь к верхней части ящика, молоденькая лаборантка привстала на цыпочки.

— Ну, от нас он об этом точно не услышал. Уж не после того, как обвинил нас, будто мы виновны в трещине на том фарфоровом Будде, а трещину-то эту и в микроскоп не разглядеть.

Ее товарищ сопроводил слова девушки утвердительным бурчанием.

Грузовой лифт остановился на пятом этаже, двери распахнулись, и доктор Ван Торн шагнул им навстречу, сияя подчеркнуто дружелюбной улыбкой.

— Итак, вы возвратились из командировки, Илайджа. Нашли что-нибудь интересное?

Доктор Ракс слегка раздвинул губы в подобии улыбки.

— Довольно обычные предметы, Алекс.

Проворно уступив дорогу лаборантам, перетаскивавшим ящик из лифта, доктор Ван Торн похлопал по деревянной стенке, изобразив нечто вроде беззаботного благословения.