Пожимаю плечами:

— Да они много чего делают. Трахаются уже лет с тринадцати по подворотням…

— Ну и это тоже… — покраснев, соглашается генерал.

Я знаю, что у него дочка и ей сейчас двенадцать лет.

— Тут, понимаешь, идиоты одни книгу выпустили, как наркоту искать и готовить, — продолжает шеф. — В общем, собирают теперь по полям грибки, в которых ЛСД есть, и жрут, пока в окна вылетать не начинают, — он отмахивается, давая понять, что больше говорить на эту тему не желает.

Перехватываю инициативу:

— Согласовывать с Москвой наши действия относительно той шестерки нужно? — спрашиваю его.

— Нет. Кончать с ними пора, — произносит генерал, снова сосредстачиваясь на конкретном деле. — Эти гниды наживают состояния на крови своих соотечественников. Нужно срочно выводить их из игры.

— Что с Жоркой? — вставляю я не совсем к месту, так как в общем уже уяснил позицию шефа.

— А? — не понимает меня «батя» в первый момент, но тут же поправляется: — А-а, понял. Здесь он, в учебном корпусе. И пес его тоже здесь. Хороший, кстати, парень. К тому же и готовить его почти не надо.

Ну что ж, я рад за Жорку, если все так удачно для него сложилось.

— Поговорить с парнем нужно, Степаныч. Если захочет, то я не прочь иметь с ним дело как с напарником, — говорю генералу.

Он кивает:

— Я давно хотел предложить тебе вариант с напарником, но боялся, что обиду выкажешь. Ты у нас слишком уж самостоятельный, — улыбается он. — Чинов не признаешь, на генералов покрикиваешь…

Я смеюсь. «Батя» прекрасно знает, как к нему относятся полевики, но иногда, раз в год, пытается обратить наше внимание на свои погоны. Правда, в форме я видел его один только раз.

— Каюсь, Степаныч, можно и на губу, но чуть попозже. К пенсии, а? — выпрашиваю отсрочку наказания.

Генерал обреченно машет своей лапищей:

— Черт с тобой, но ты у меня все-таки когда-нибудь доиграешься!