Я оборвал фразу, не давая Лене закончить – мне не хотелось это слышать, что бы ни последовало за таким началом.

– Все три раза мимо. И ничего я такого не думаю. Все это не имеет значения.

– А что имеет для тебя значение? – мне показалось, на ее глазах выступили слезы. Впрочем, похоже – только показалось.

– Понимаешь, может пройти немного времени, и меня здесь уже не будет. Я буду где-то далеко, а ты останешься здесь.

– Понимаю, – говорит она.

Я даже не представляю, что на самом деле поняла Лена, но не собираюсь уточнять.

– Почему ты здесь? – спрашивает вдруг девушка. – Почему ты работаешь в «Эпсилоне»?

– А где я, по-твоему, должен работать?

– Не знаю. Только не с такими мошенниками, как Строк.

Я даже не представляю себе, что можно на это ответить. Иногда женщины ведут себя совершенно непредсказуемо.

– Мне пора идти, – вместо ответа просто говорю я.

– Конечно. Я поняла.

Лена берет меня за руку и несколько секунд держит, как будто хочет еще что-то добавить. Потом вдруг отпускает и, не прощаясь, быстро скрывается в подъезде дома. Я провожаю ее глазами, потом сажусь в машину и неспеша отъезжаю.

Негодяй ты все-таки, Шалькин! Или это время у нас такое?

* * *

Пускай уж извинит меня Эйнос, но только сегодня вечером я наконец решил заняться делом, из-за которого меня в срочном порядке вызывали в Центр.

Еще когда Тар-Хамонт заканчивал рассказ, я уже прокручивал все в голове. Ну, допустим, хотя и маловероятно, что земляне выкрали у кого-то из нас лучемет. Но чтобы узнать о наблюдателях, им нужно было бы очень основательно покопаться в чьем-то компьютере, причем обойти при этом экстравысокий уровень доступа и понять зоувскунский или еще какой-то язык. Все это, конечно, бред. Существует только один реальный способ для землян получить такую информацию. Это возможно в том случае, если наблюдатель сам выдал им правду.