Не даю ему доорать... "Глок" чихает, как простуженный, и голова толстяка взрывается мокрыми брызгами в затылочной части. Жалко терять время на выслушивание оскорблений. У дальней стены гостиной от удара пули, пробившей голову толстяка насквозь, раскололся цветочный горшок, и какое-то пышное растение вместе с землей вываливается на яркий ковер. Гринпис меня бы растерзал. Козырев брезгливо морщится, глядя на обмякшее тело.

Внезапную кончину своего собеседника он принимает спокойно.

- Я предупреждал, - говорю тихо, но меня слышат. - Итак, один депутат выбыл из прений. Давайте продолжим. Подведем, что ли, некоторые итоги. - Юрист с громкими позывами своего желудка, зажав рукой рот, лезет под стол. Я ему не препятствую, пусть переболеет.

Сидим с Козыревым молча, наблюдая за тем, как Полозков облевывает ковер и все пространство возле круглого столика.

Наконец он, в изнеможении прикрыв глаза, достает платок и приводит себя в порядок.

Сочувствую, но А ЛЯ ГЕР, КОМ А ЛЯ ГЕР - на войне, как на войне, а война началась. Люди толстяка, которого я только что грохнул, вчера пытались грохнуть меня. Несколько часов назад киллеры Козырева имели также все виды на мое бренное тело. В общем, ребята всячески старались, чтобы древнее изречение "помни о смерти" крепко засело у меня в голове. Я об этом помню ежеминутно, поэтому и банкую в подобных случаях.

- Итак, господин Козырев, - обращаюсь к своему бывшему шефу, - теперь давайте послушаем вас...

Через полчаса мне становятся известными факты, о которых я и генерал могли только догадываться.

Не зная конкретных людей, замешанных в данном деле и остающихся пока в тени, тяжело представить весь механизм работающей машины. Отслеживать действия посредников по всем их незначительным ходам, как водится, дело слишком хлопотное и легко может загнать исследователя в тупик, если все поставлено более чем грамотно.