— Ты знаешь, о чем говорится в письме? — поинтересовался епископ, закончив чтение.

— Да, ваше преосвященство, знаю.

— Я не смогу выполнить просьбу его святейшества — не имею для этого возможности. Власть в городе постепенно сосредотачивается в руках представителей цехов и торговцев — магистрат и Малый совет уже полностью принадлежат им. Взять Гирландайо под стражу и отослать в Рим — здесь это вызовет бурю негодования. Это то же самое, что поднести горящий фитиль к бочке пороха. — Епископ нервно поднялся, демонстрируя большой живот и широкий малиновый пояс. — Слышите, как веселятся?! — Он махнул рукой в сторону плотно закрытого окна, через которое, однако, проникал глухой гул толпы на площади.

— Что здесь происходит? Это веселье в столь неурочный час… — недоумевая, поинтересовался Томмазо.

— Празднуют победу. Карл Смелый

— Вы напишете ответ Папе? — холодно поинтересовался Томмазо.

— Да, но не сейчас, завтра утром. Я распорядился — вас ждет вечерняя трапеза. До завтра, сын мой! — И епископ вновь протянул пухлую руку для поцелуя. — Я вас больше не задерживаю, отдохните после дороги.

Томмазо Кавальканти был родом из Ломбардии, отличался настойчивостью в достижении цели, и это про него была старинная поговорка: «Упрям, как ломбардиец». Отец рано ушел из жизни, оставив в наследство небольшое поместье недалеко от Павии, приносящее скудный доход, недостаточный для многочисленного семейства, где старшим мужчиной был Томмазо. Дядя по материнской линии — Чарполлоне — обеспокоился их судьбой и помог юному Томмазо стать при дворе миланского герцога Филиппе Мария Висконти пажом. Болезненно подозрительный герцог создал при дворе целую систему доносительства, подглядывания, постоянных проверок преданности и надежности. В первый же день Томмазо чуть не расстался с новой должностью, выглянув в окно башни замка, чтобы осмотреть с высоты птичьего полета окрестности.