В дверь громко постучали. Том с трудом разлепил веки. В дверях его комнаты стоял нескладный парень в одежде пажа, на смешно оттопыренных ушах примостился бархатный берет с красным пером. Такие уши обычно у тех, кто любит подслушивать чужие разговоры, потому как, когда попадаются, эти самые уши и дерут.

Том закрыл глаза в надежде, что дурацкое видение исчезнет. Вместо этого ломающийся мальчишеский голос произнес:

— Доброе утро, мистер Реддл. Как спалось?

— Спасибо, хорошо, – буркнул Том, натягивая одеяло на голову.

Комнату пересек глухой звук шагов, послышался шелест открываемых портьер. Том зажмурился: даже под одеялом стало нестерпимо светло.

— Пора вставать! – возвестил все тот же задорный голос. – Завтрак стынет.

Поняв, что лопоухий юноша–паж не сон, Том медленно выглянул из‑под одеяла.

Паж с интересом разглядывал гостя, на языке вертелся вопрос, но спросить не решался, только смотрел, как сова на мышь, не моргая. Черноволосый мальчик спросонья забавно таращил глаза, стеснительно прикрывался одеялом. Бледное помятое лицо недовольно хмурилось.

Том огляделся в поисках одежды. На стуле, где вчера оставил свое небогатое одеяние, аккуратной стопкой сложены новые брюки и рубашка.

— А моя одежда где? – спросил Том несколько грубо.

— Мисс Скоуэлл велела выбросить.

— Всё?

Паж презрительно скривился.

— Конечно. Такую одежду даже маглы не стали бы носить.

Том ничего не ответил, засопел обиженно. Всего несколько дней назад он был таким маглом.

Паж пялился на Тома во все глаза, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Под этим взглядом Тому было неловко переодеваться. Казалось, назойливый взгляд вот–вот прожжет в нем дыру, размером с рогатую оленью голову.