В комнате стояла мертвая тишина.

Он поднял голову и увидел гневно сжатые губы провинкары. И пустой желудок его свело от ужаса.

– Я просто придумать не мог, куда мне еще пойти! – тут же стал оправдываться он. – Я сожалею. Мне очень жаль.

Управляющий, как будто даже не дышавший все это время, шумно выдохнул и сел прямо, не отводя взгляда от Кэсерила. Глаза компаньонки провинкары были расширены.

Дрожащим от гнева голосом провинкара произнесла:

– Вы – кастиллар ди Кэсерил. Они обязаны были дать вам лошадь. Они обязаны были дать вам эскорт.

Кэсерил, испытав невероятное облегчение, разжал стиснутые кулаки.

– Нет-нет, миледи! Этого было… достаточно. – Он понял, что ее гнев направлен не на него. Ох… В горле встал комок, глаза затуманились…

«Нет. Не надо. Только не здесь…»

Он торопливо продолжил:

– Я готов служить вам, миледи, если вы найдете для меня какое-нибудь дело. Я знаю, что… пока еще могу немногое.

Провинкара, подперев рукой подбородок, задумчиво смотрела на него. Через минуту она сказала:

– Будучи пажом, вы замечательно играли на лютне.

– О-о… – Кэсерил непроизвольно попытался спрятать руки, но тут же, виновато улыбнувшись, вновь положил их на колени. – Думаю, что теперь уже не смогу, миледи.

Она наклонилась вперед, и взгляд ее остановился на мгновение на его левой руке.

– Да, пожалуй. – Закусив губу, она снова откинулась в кресло. – Помню, вы прочли все книги в библиотеке моего покойного мужа. Старшина пажей неоднократно жаловался на вас по этому поводу, пока я не велела оставить вас в покое. Как я помню, вас привлекала поэзия и сами вы были не чужды вдохновения.

Кэсерил, однако, сомневался, что сможет теперь удержать перо в правой руке.