На первую лекцию Рощин опоздал. В зале собрались студенты трех групп – это не меньше шестидесяти человек. Все были взволнованы началом своей артистической карьеры. Все переговаривались, шутили и гудели, как шмели в банке… Когда прошли десять минут ожидания, то публика стала шуметь и откровенно выражать недовольство.

Никто не обратил внимания, как в зал вошла старушка в ярком синем халате. Она поднялась на сцену, подождала минуту, подняла вверх правую руку и пародируя Петьку из «Чапаева» закричала:

– Тихо, граждане! Рощин в пробке застрял…

Зал замолк… Старушка в синем подошла к трибуне и проверила микрофон. Он работал. Тогда бабуся начала свою лекцию:

– Нехорошо, ребята! Андрей Вадимович на Сухаревке стоит, волнуется о вас, а вы шалите… Зачем кричите? Вы пришли в храм искусств, а ржете, как лошади… Или вы думаете, что телевидение не храм? Кто из вас считает, что тут балаган, где всё продается? Поднимите руки! Не бойтесь, я вас не заложу…

Сразу в зале нашлось семеро смелых… Потом еще несколько человек подняли руки. Но эти были из робкого десятка. Эти тянули ладони не долго и не очень высоко – они как бы поправляли прическу или чесали за ухом.

Женщина, стоявшая на трибуне, осмотрела зал и усмехнулась.

– Не ожидала, что среди вас столько храбрецов… Конечно, вы правы, но лишь частично. Продажность на телевидении есть, но ее везде много. А здесь она видна слишком отчетливо… Вот я раньше работала в театре. Там я могла на актера любой парик нацепить. Припудрила швы, и вали на сцену! Ближайший зритель в десяти метрах – оттуда мелкие детали не видны… А на телевидении – совсем другое дело! Тут каждый волосок, каждая морщинка во весь экран. Любая фальшь видна, как под микроскопом… Грим на телевидении – это высокое искусство!

Зал притих. Некоторые студенты даже раскрыли тетради и начали конспектировать. И не зря! «Лекция» была очень забавная…