И ответственность за это Вейс принимал на себя со всей серьезностью. Как и все другие расы – члены Узора, Вейс с самого начала участвовал в войне против Амплитура – уже больше тысячи лет. И в стремлении поддерживать своих материально, но всячески избегать открытой схватки, они ничем не отличались от большинства своих союзников. Мать юной Лалелеланг поигрывала тремя традиционными бокалами. Один для аперитива, один для главного блюда и один – для принятого правилами омовения рта между глотками. Как и все прочее, обед в вейсском обществе был превращен в изящное искусство, хотя и говорились за столом не самые приятные речи.

Мать была вынуждена говорить подобные вещи, поскольку была старейшей из здравствующих в семье по женской линии; таково было ее место. Бабушка противилась бы ей куда настойчивей, но эта почтенная жизнедательница уже два года как почила, была разделана, забальзамирована и помещена в фамильный мавзолей. Так что неприятная задача оказалась возложенной на ее мать. Отцу же все будет доложено только тогда, когда женщины сочтут это нужным.

– Ты ведь могла бы стать кем угодно, – говорила ей мать. – В твоей возрастной группе обучения у тебя был чуть ли не самый высокий потенциальный градиент, что в традициях нашей семьи. Ты проявила проблески гениальности в повествовательном стихосложении, а также в промышленном дизайне. Перед тобой открыты просторы инженерии, как, впрочем, и органической архитектуры. – Золотистые на кончиках ресницы хлопали, огромные сине-зеленые глаза смотрели пристально. – Да ведь ты могла бы стать даже, язык не поворачивается, пейзажистом!

– Я сделала свой выбор. Должные инстанции уведомлены. – Голос Лалелеланг был почтителен; но тверд.

Мать склонилась к ней, изящно и скромно потягивая клювом аперитив из бокала с золотыми насечками.

– Я все-таки по прежнему не понимаю, почему ты решила выбрать себе такое опасное и неопределенное занятие.