Амулет этот я не только видела, но даже успела рассмотреть его во всех подробностях вблизи. Вот только мне он показался скорее похожим на китайскую флейту, как я ее себе могла представить, но говорить об этом мне не хотелось и, оставив эти слова Профессора без комментариев, я продолжала молча слушать.

– Последняя группа, которую Боцман водил на восхождение, кстати, в этих же местах, – сказал Профессор, – пик этот расположен вот здесь, – он показал рукой место на столе за краем карты, – мы не распечатали этот кусок карты. Так вот, в ясную спокойную погоду их группа перестала выходить на связь. Горы есть горы, все бывает. Наверное, их бросились бы искать позже, но в группе находились два очень известных и влиятельных человека, а потому спасателей тут же бросили выяснять, что случилось. Горноспасатели довольно быстро нашли их последний лагерь. Следы до лагеря есть, лагерь есть, следов из лагеря нет, а в лагере никого нет. Что тут началось! Я просто случайно знал одного из них. На поиски бросили такие силы, что представить себе трудно. В окружении влиятельного лица версии одна другой круче – выкрали ради выкупа, похитили террористы, захватили агенты недружественной разведки. Подключили всех и все, до чего могли дотянуться, а результат – нулевой. Однако этот шабаш продолжался три недели. Через двадцать один день приняли решение о прекращении поисков, а на двадцать третий пришел Боцман.

Пришел сам, хотя и уверял, что его привел монах. Дежурные по базе, еще находящиеся под впечатлением от предшествующих трех недель пошли по его следам. Ровно в трехстах метрах от лагеря следы обрывались прямо посреди чистой снежной равнины, причем до лагеря шел только один человек.

Кого только не бросили на то, чтобы добиться от Боцмана ответа о том, что произошло. И следователи его допрашивали, и психиатры с психологами, и экстрасенсы. Однако, большего, чем в тот момент, когда он пришел, от него не добились. Он упорно твердил, что о произошедшем он ничего не помнит, а в лагерь его привел монах и все.