Подъем по этой лестнице, где ступени уходили, чуть ли не вертикально вверх, а в довершении ко всему были разной ширины и высоты, казался бесконечным. Первым ушел Боцман, сказав, что пойдет впереди и осмотрится на месте. Шагал он по этой лестнице легко и непринужденно, словно это была прогулочная дорожка, несмотря на то, что за его плечами висел самый большой и тяжелый рюкзак. То, что далось Боцману без видимых проблем, всех остальных вымотало до крайнего предела, у меня, по крайней мере, плавали красные и черные пятна перед глазами, ноги были ватными, а тот самый маленький рюкзак за плечами превратился в какую-то неподъемную ношу, обрывающую плечи. Первое, что я увидела, в конце подъема – это руку Профессора, который протягивал ее мне. Словно новые силы влились в меня через его руку, и я легко преодолела последние ступеньки, но пройдя еще три шага, без сил опустилась на землю и только смотрела, как Профессор помогает подняться сначала Студенту, а потом замыкающему Бармену.

То, как они попадали после подъема, не то, что обрадовало меня, но позволило порадоваться за свою физическую форму, не уступающую им, и я даже немного погордилась. Теперь, когда напряжение подъема прошло, я, наконец, осмотрелась. Мы вышли на довольно большое плато, сплошь поросшее травой, одна сторона которого обрывалась в ущелье. Внизу виднелся показавшийся отсюда пологим спуск в долину, из которой мы приехали. С двух сторон плато было загорожено скалами, которые как стены вставали на краю этой ровной площадки.

Неподалеку от нас виднелся небольшой каменный домик. Даже с такого расстояния он выглядел абсолютно целым и пригодным для жилья. Посреди поляны перед домиком лежал рюкзак Боцмана, но самого его не было видно.

– Пойду посмотрю, пригодно ли для ночевки такое строение, – сказал Профессор.

– Подожди секунду, пойдем вместе, – предложила я, освобождая себя от рюкзака и вставая. А Бармен произнес: – Вы идите, а еще чуток посижу.

Студент сидел с неподвижным взглядом, и, посмотрев на него, я подумала, что удачно сложилось, что накатило на него только сейчас, а не во время подъема.