Полпервого ночи. Я дождалась, пока в доме затихнут все звуки, обернулась чёрной кошкой и выскользнула за дверь комнаты. Внезапно перед самой спальней родителей меня остановил чарующий аромат жареной свиной вырезки. Мррррр!… Я уже подумывала, что неплохо было бы перед вылазкой завернуть на кухню м перекусить, как вдруг распахнулась дверь и в проёме показался папа. Едва успела шмыгнуть в тёмный угол! Отец озадаченно завертел головой, высматривая неизвестно откуда взявшуюся кошку, потом философски пожал плечами, почесал небритый подбородок и на цыпочках отправился на первый этаж. На кухню.

Кажется, вырезки мне так и не удастся попробовать.

У дома Энни уже топтался Константин. Я фыркнула, наблюдая за ним из-за живой изгороди. Чёртов пунктуалист! Ещё целых полминуты!

— Лаки, обращайся. Что за маскарад!

Блин, забыла, что он меня различит в любом облике. Со злости я вернулась в человеческий облик прямо в густых кустах, служивших мне укрытием. Зрящий согнулся пополам от смеха, видя, как я на четвереньках выползаю из дурацких зарослей. Отряхнувшись от земли и налипших прелых листьев, я накинулась на него с кулаками. Константин уворачивался как мог (а мог он не многое)… Голом Энни остановил экзекуцию.

— Я, значит, пашу как проклятая, а они ту развлекаются!

Я потёрла ушибленную ладонь.

— Не смешно. Константин, у тебя голова чугунная.

— Благодарю, — друг раскланялся с шутовским почтением. — Энни, так ты составила нужное заклятье?

— А как же. Возьмите меня за руки.