Уж больно он худой, костлявый, вида мрачного и одет в черный кафтан, какой и нищий не подобрал бы, побрезговал.

Ступив на трону, худосочный великан кивнул ей, будто знакомой.

— Я тебя не знаю, — сказала она.

Он снова кивнул.

— Да я тебя сроду не видела! — рассердилась она.

— Добрый вам вечер, мамаша Карк, — говорит он тогда и протягивает ей свою табакерку.

Она отступила от него подальше, сама уже бледная, и говорит ему строго:

— Я с тобой разговоры разговаривать не стану, кто б ты ни был.

— Знакома ли вам Лора-Колокольчик?

— Это ее прозвище, звать-то девицу Лора Лью, — ответила старуха, глядя куда-то перед собой.

— Для некрещеной, мамаша, что одно имя, что другое.

— Ты почем знаешь? — буркнула она угрюмо: в тамошних краях существует поверье, будто фэйри

Незнакомец поглядел на нее с недоброй улыбкой.

— Она пришлась по сердцу молодому лорду, — сказал он. — И этот лорд — я. Завтра вечером, в восемь, пусть девица придет в твой дом, а ты проткни свечу булавками крест-накрест,

Он протянул к ней руку, и между большим и указательным пальцами заманчиво сверкнула гинея.

— Никаких делов с тобой иметь не желаю! Я до сей поры в глаза тебя не видела. Иди давай своей дорогой! Я твоего золота не заработала и ничего от тебя не возьму. Иди, иди, а не то найду на тебя управу!

Старуха, пока держала свою речь, вся сгорбилась и тряслась с головы до ног.

Он, видно, не на шутку разгневался. Хмуро отвернулся и медленно зашагал обратно в лес — и с каждым шагом становился все выше и выше и в лес вступил уже ростом с дерево.

— Так я и знала, что добром это не кончится, — проворчала она себе под нос. — Фермер Лью должен спешить, надо сделать дело нонешним же воскресеньем. Вот ведь старый дурень!