«История Медханс-Ли» открывается ссылкой на воспоминания домашнего врача. Вообще в «страшных» рассказах часто фигурируют медики, вероятно, потому, что люди этой профессии воспринимаются одновременно как носители научной истины и как те, кто непостижимым образом причастен к тайнам жизни и смерти. Словно бы по контрасту с этим образом обрисован владелец поместья Харланд, совершенно безобидный добродушный тип без интеллектуальных претензий, чья приземленность подчеркивается огромной физической силой. Такие люди словно несовместимы с какими-либо сверхъестественными явлениями и в то же время наделены почти животной интуицией. Доктор прибывает в поместье и сразу же замечает что-то странное. Как и положено по законам жанра, это «что-то» описано в самых туманных выражениях, но красноречивые детали пейзажа, достойно продолжающего традиции миссис Радклиф, нагнетают атмосферу тревоги — чего стоит только dead grey face of the house (мертвенно-серый фасад дома — кстати, по-английски фасад обозначается тем же словом, что и лицо). Играет каждая мелочь, в том числе и упоминание об источнике богатства Харланда, который в прошлом управлял чайными плантациями в Ассаме: упавшая к ногам доктора бенгальская культовая статуэтка воспринимается на этом фоне как проявление каких-то закономерностей, которые пока что лишь смутно витают в воздухе, но по ходу повествования должны проясниться.

«Кухарка-призрак из Банглтопа» недаром создана писателем-юмористом: стилистически она весьма близка знаменитому уайльдовскому «Кентервильскому привидению». Как и там, основной акцент падает не столько на вышучивание стереотипов жанра, сколько на комическое столкновение мира духов и мира людей, выставляющее последних в не самом приглядном виде.