— ...Вот, разбираюсь. На, дружок, почитай. Ехать-то тебе придется!

— Куда ехать? — оторопел Мускулюс.

— Не кудыкай, дорогу закудыкаешь, — строго напомнил вредитель.

— Далеко ли? — поправился малефик.

— В эти самые Заусенцы. Проклятие у них, понимаешь!

— Проклятие? Кто их, телепней, проклял?

Старец развел руками на манер уличного фокусника. Складывалось впечатление, что он вот-вот должен был достать из шляпы незнакомца-проклинателя, да передумал. Или фокус не удался.

— Нихон Седовласец. Сто лет назад.

— Нихон? Ерунда! Он никогда никого...

— Знаю, отрок. Не проклинал. Никогда, никого, ни за что. А этих, выходит, проклял. Аккурат в Гурьин день Нихонову проклятию сто лет исполняется. Поедешь, зарегистрируешь в «Старую клячу»...

«Старой клячей» в лейб-малефициуме именовали «Клятый свод» — перечень известных Высокой Науке проклятий, с фиксацией прямых и косвенных воздействий, а также с базовыми методиками снятия. В свое время Андреа чуть не свихнулся, заучивая: «На объект, на жизнь объекта, на окружение объекта, на посмертие объекта, на объектальную деятельность...»

— Скорей всего, глупость несусветная...

— Разумеется, глупость! — согласился Мускулюс. — Совершенно незачем туда ехать! Виси над поселком реальное проклятие, да еще Нихона Седовласца — все б давно оттуда разбежались. А раз живут - значит, вранье. Выдумали тоже...

— ...А с другой стороны, — как ни в чем не бывало продолжил лейб-малефактор, и Андреа прикусил язык, — вдруг там и впрямь Нихоново словцо обнаружится? А? Ты вдумайся: единственное проклятие Седовласца! Такой случай упускать нельзя, дружок. Изучить надо, вникнуть. Если оно до сих пор действует — подпитать манкой, под охрану взять... Как ценный раритет и памятник Высокой Науки. — Старец чихнул от возбуждения. — Езжай, езжай, отрок! Нечего в столице киснуть!